Рузиев Муродали Мехмондустович, доктор медицинских наук, директор
Душанбе
Ruziev Murodali Mekhmondustovich, Doctor of Medical Sciences, Director
Dushanbe
Шарипов Солех Фаридунович, кандидат медицинских наук, заведующий кафедрой гигиены окружающей среды
Душанбе
Sharipov Soleh Faridunovich, Candidate of Medical Sciences, Head of the Environmental health department
Dushanbe
Пиров Даврон Диниерович, кандидат медицинских наук, доцент, кафедры гигиены окружающей среды
Душанбе
Pirov Davron Doniyorovich, Candidate of Medical Sciences, Associate Professor, Environmental health department
Dushanbe
Аббосова Мехринисо Абдухоликовна, асситент кафедры эпидемиологии с профессиональной патологией
Душанбе
Abbosova Mehriniso Abdukholikovna, assistant of the Department of Epidemiology with Occupational Pathology
Dushanbe
Цель: оценить йодный статус детей в возрасте до 6 лет и женщин репродуктивного возраста в Республике Таджикистан.
Материал и методы: исследование проводилось в пяти регионах Таджикистана. В выборку включались домохозяйства, в которых проживала одна небеременная женщина в возрасте 15–49 лет и/или ребёнок 6–59 месяцев. Использовался обновлённый опросник, а также проводился сбор проб мочи и соли. Применялась двухэтапная случайная кластерная выборка, аналогичная национальным исследованиям 2003, 2009 и 2016 годов. Всего было обследовано 2358 домохозяйств, собрано 2358 проб соли и 4474 пробы мочи у женщин и детей.
Результаты: исследование 2358 проб соли показало, что 36,6% домохозяйств используют йодированную соль, но только 12,8% - с допустимым уровнем йода (15–40 мг/кг). В городах охват выше (45,1%), чем в сельской местности (34,2%). Душанбе - лидер (50,5%, 19,3% адекватно йодировано), РРП - аутсайдер (26,3%, 7,3%). Рассыпчатая соль (3,8%) и немаркированные упаковки (3,6%) содержат наименьшее количество йода. Лишь 14% домохозяйств, заявивших о наличии йодированной соли, действительно имеют её в норме. Средняя концентрация йода в моче (СКЙМ) у женщин (2236 проб) составила 121,7 мкг/л, что свидетельствует о достаточном потреблении йода, тогда как у детей 6–59 месяцев (2238 проб) - 48,1 мкг/л, что соответствует дефициту. У женщин по сравнению с 2003 годом наблюдается улучшение, но ситуация у детей требует внимания. Душанбе и Согдийская область лидируют по уровню СКЙМ у детей (65,5 и 56,3 мкг/л), тогда как ГБАО имеет самый низкий показатель (31,6 мкг/л). СКЙМ не зависит от уровня йодирования соли в домохозяйствах.
Выводы: средняя концентрация йода в моче у женщин репродуктивного возраста свидетельствует о достаточном потреблении йода, тогда как у детей 6–59 месяцев наблюдается его дефицит. Потребление йодированной соли в домохозяйствах остаётся низким, несмотря на закон об обязательном йодировании. Производителям соли и инспекционному персоналу необходимо пройти обучение по правильному йодированию соли в соответствии со стандартами.
Objective: to assess the iodine status of children under six years old and women of reproductive age in the Republic of Tajikistan.
Material and methods: the study was conducted across five regions of Tajikistan. Households were eligible for inclusion if they had at least one non-pregnant woman aged 15–49 years and/or a child aged 6–59 months. Data collection involved administering an updated questionnaire and collecting urine and salt samples. A two-stage random cluster sampling method was employed, consistent with national surveys conducted in 2003, 2009 and 2016. The study surveyed a total of 2,358 households, resulting in the collection of 2,358 salt samples and 4,474 urine samples from women and children.
Results: analysis of 2,358 salt samples revealed that, while 36.6% of households used iodised salt, only 12.8% of these had an adequate iodine content (15–40 mg/kg). Coverage was higher in urban areas (45.1%) than in rural settings (34.2%). Dushanbe had the highest coverage (50.5%, with 19.3% adequately iodised), while the Districts of Republican Subordination (DRS) had the lowest (26.3%, with just 7.3% adequately iodised). The lowest iodine levels were found in loose salt (3.8%) and unmarked packages (3.6%). Only 14% of households that reported having iodised salt actually had adequately iodised salt. The median urinary iodine concentration (MUIC) among women (n = 2,236) was 121.7 µg/L, indicating sufficient iodine intake. By contrast, children aged 6–59 months (2,238 samples) had a MUIC of 48.1 µg/L, reflecting iodine deficiency. While the iodine status of women has improved since 2003, the situation for children remains concerning. The highest MUIC levels among children were observed in Dushanbe and Sughd Region (65.5 and 56.3 µg/L, respectively), while the lowest level was observed in Gorno-Badakhshan Autonomous Region (GBAO) (31.6 µg/L). There was no correlation between household MUIC levels and the degree of salt iodisation.
Conclusion: although the median urinary iodine concentration among women of reproductive age suggests adequate iodine intake, children aged 6–59 months continue to be iodine deficient. Despite legislation mandating universal salt iodisation, household consumption of iodised salt remains low. Salt producers and inspection personnel should undergo training to ensure that salt is properly iodised in accordance with established standards.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.