Влияние трудовой миграции на динамику ВИЧ-инфекции и клинические исходы у людей, живущих с ВИЧ, в согдийской области Таджикистана

Цель: оценка влияния трудовой миграции на динамику выявления ВИЧ-инфекции и клинические исходы у людей, живущих с ВИЧ, в Согдийской области Таджикистана за период 2013–2022 годов.

Материал и методы: проведено ретроспективное когортное исследование среди ВИЧ-инфицированных старше 18 лет, впервые зарегистрированных с 2013 по 2022 год в СПИД-центрах Согдийской области и получавших антиретровирусную терапию (АРТ) ≥6 месяцев (n = 1871). Мигрантами считались граждане Таджикистана, проживавшие за пределами страны более 3 месяцев с целью работы; не мигрантами — лица, не выезжавшие за границу для трудовой деятельности. Данные собирались из национальной электронной системы слежения, эпидемиологических и амбулаторных карт. Статистический анализ выполнялся в RStudio с использованием описательной статистики, χ² теста и модели Пуассона для выявления независимых предикторов смертности (IRR, 95% ДИ). Статистическая значимость — p<0,05.

Результаты: из 1871 участника 38% имели миграционный опыт. Среди мигрантов преобладали мужчины (76%), смертность была выше также у мужчин (12% vs 6,8%, p<0,001). Основной путь передачи — гетеросексуальный (89%). Большинство получали стандартную схему АРТ TDF/3TC/DTG (94%). Доля мигрантов среди новых случаев ВИЧ колебалась от 27% до 43% за 2013–2022 годы. В многофакторной модели Пуассона независимыми предикторами повышенной смертности оказались социальный статус (неработающие: IRR = 2.60; работающие: IRR = 3.37) и проживание в сельской местности (IRR = 1.18), тогда как уровень вирусной нагрузки >1000 копий/мл не был значимым (IRR = 0.98).

Заключение: трудовые мигранты являются уязвимой группой с более высокой смертностью и неблагоприятными клиническими исходами. Полученные данные подчеркивают необходимость целевых программ раннего выявления, обеспечения преемственности лечения и усиления доступа к АРТ в сельских районах для повышения эффективности терапии среди мигрантов. 

1. Interactive World Migration Report 2022. GrandSaconnex Switzerland. 2022. 574 p. Доступно: https://worldmigrationreport.iom.int/wmr-2022-interactive/ [Accessed April 8, 2024]

2. Rechel B. Migration and health in an increasingly diverse Europe. Rechel B., Mladovsky P., Ingleby D., Mackenbach J.P., McKee M. Lancet. 2013;381:1235–1245. doi:10.1016/S0140-6736(12)62086-8

3. Geltman P.L. The impact of functional health literacy and acculturation on the oral health status of Somali refugees living in Massachusetts. Geltman P.L., Adams J.H., Cochran J., Doros G., Rybin D., Henshaw M., Barnes L.L., Paasche-Orlow M. Am J Public Health. 2013;103:1516–1523. doi:10.2105/AJPH.2012.300885

4. Yacoubi A. HIV/AIDS among migrants in Morocco: a cross-sectional biobehavioral study. Yacoubi A., Bouaddi O., Khoudri I., El Rhilani H., Elkettani A., Chaoui A., Ouafi N. El, Abda N., Khalis M. Int J Equity Health. 2025;24:1–9. doi:10.1186/S12939-025-02461-Y

5. Ward P.R. Structural conditions, social networks, and the HIV vulnerability among Indonesian male labour migrants and motorbike taxi drivers. Ward P.R., Fauk N.K. Int J Equity Health. 2025;24:1–13. doi:10.1186/S12939-025-02420-7

6. Thapa S. HIV-related risk behaviors among labor migrants, their wives and the general population in Nepal. Thapa S., Thapa D.K., Buve A., Hannes K., Nepal C., Mathei C. J Community Health. 2017;42:260–268. doi:10.1007/S10900-016-0251-1

7. Kwan B. Inclusion of labor migrants as a potential key population for HIV: a nationwide study from Tajikistan. Kwan B., Torabzadeh H.R., Akinwalere A.O., Nguyen J., Cortez P., Abdullozoda J., Yusufi S.J., Alaei K., Alaei A. Tropical Medicine and Infectious Disease. 2024;9:304. doi:10.3390/TROPICALMED9120304

8. Weine S.M. Labor migration and HIV risk: a systematic review of the literature. Weine S.M., Kashuba A.B. AIDS Behav. 2012;16:1605–1621. doi:10.1007/S10461-012-0183-4

9. Anand T. Implementation and impact of a technologybased HIV risk-reduction intervention among Thai men who have sex with men using Vialogues: a randomized controlled trial. Anand T., Nitpolprasert C., Jantarapakde J., Meksena R., Phomthong S., Phoseeta P., Phanuphak P., Phanuphak N. AIDS Care. 2020;32:394–405. doi:10.1080/09540121.2019.1622638

10. Правительство Республики Таджикистан Национальная программа по борьбе с эпидемией вируса иммунодефицита человека и синдрома приобретенного иммунодефицита в Республике Таджикистан на 2021–2025 годы. Душанбе; 2020.

11. Bromberg D.J. Who are you and what are you doing here?: Social capital and barriers to movement along the HIV care cascade among Tajikistani migrants with HIV to Russia. Bromberg D.J., Tate M.M., Alaei A., Rozanova J., Karimov S., Saidi D., Alaei K., Altice F.L. AIDS Behav. 2021;25:3115. doi:10.1007/S10461-021-03359-W

12. Bromberg D. Predictors of late presentation for HIV among HIV-positive Tajik migrants to the Russian Federation. Bromberg D., Bromberg D.J., Tate M.M., Alaei K., Karimov S., Saidi D., Alaei A., Wenner J., Rolke K., Wenner J. Eur J Public Health. 2019;29. doi:10.1093/EURPUB/CKZ187.019

13. Santoso D. HIV prevalence ratio of international migrants compared to their native-born counterparts: a systematic review and meta-analysis. Santoso D., Asfia S.K.B.M., Mello M.B., Baggaley R.C., Johnson C.C., Chow E.P.F., Fairley C.K., Ong J.J. EClinicalMedicine. 2022;53:101661. doi:10.1016/J.ECLINM.2022.101661

14. Ekerin O. Restrictive migration policies and their impact on HIV prevention, care and treatment services. Ekerin O., Shomuyiwa D.O., Lucero-Prisno D.E., Agboola O.O., Damilola A.S., Onoja S.O., Chikwendu C.F., Manirambona E. Health Res Policy Syst. 2024;22:1–9. doi:10.1186/S12961-024-01172-0

15. Mackesy-Amiti M.E. Peer education intervention reduced sexually transmitted infections among male Tajik labor migrants who inject drugs: results of a cluster-randomized controlled trial. Mackesy-Amiti M.E., Levy J.A., Luc C.M., Jonbekov J. BMC Public Health. 2025;25:. doi:10.1186/S12889-025-23387-8

16. Leiva-Escobar I. Employment status and HIV viral load in Chilean adult population: a propensity score analysis. Leiva-Escobar I., Cortes C.P., Lamadrid A. AIDS Behav. 2025;29:1256–1265. doi:10.1007/S10461-024-04600-Y

17. Maulsby C.H. A scoping review of employment and HIV. Maulsby C.H., Ratnayake A., Hesson D., Mugavero M.J., Latkin C.A. AIDS Behav. 2020;24:2942. doi:10.1007/S10461-020-02845-X

18. Adamu A.L. The impact of rural residence and HIV infection on poor tuberculosis treatment outcomes in a large urban hospital: a retrospective cohort analysis. Adamu A.L., Aliyu M.H., Galadanci N.A., Musa B.M., Lawan U.M., Bashir U., Abubakar I. Int J Equity Health. 2018;17:1–11. doi:10.1186/S12939-017-0714-8

19. Ohl M. Rural residence is associated with delayed care entry and increased mortality among veterans with human immunodeficiency virus infection. Ohl M., Tate J., Duggal M., Skanderson M., Scotch M., Kaboli P., Vaughan-Sarrazin M., Justice A. Med Care. 2010;48:1064. doi:10.1097/MLR.0B013E3181EF60C2

20. Segala F.V. HIV-related outcomes among migrants living in Europe compared with the general population: a systematic review and meta-analysis. Segala F.V., Di Gennaro F., Frallonardo L., De Vita E., Petralia V., Sapienza V., Di Gregorio S., Cormio M., Novara R., Rizzo G., et al. Lancet HIV. 2024;11:e833–e842. doi:10.1016/S2352-3018(24)00210-8